[loginform form='sign']
Информационный портал о рассеянном склерозе
  • Моя главная работа – икона Иоанна Крестителя!

    Художник Олег Очерет

    Олег Александрович Очерет родился 4-го июля 1942-го года в Красноярске, двадцатилетним юношей окончил Московское Художественно-промышленное училище им. М.И.Калинина, отделение – «Ковровое ткачество». Затем, в 1979-м году – Московское Высшее Художественно-Промышленное Училище им. С.Г. Строганова – знаменитую «Строгановку», по специальности «Промышленное искусство». Позже, в 1989-м, учился на Курсе рабочих корреспондентов им. Ульяновой при Московском Союзе журналистов, на отделении художественной печати.

    Член Московского Союза Дизайнеров и Творческого Союза художников России Международной Федерации Художников, Олег Александрович Очерет принимал участие во множестве выставок, в том числе – в трёх персональных: в 2002-м, 2005-м, и в 2012-м, годах.

    Художник работает в различных жанрах и техниках: живописи, графике и гравюре.

    В 1989 году Олег Александрович заболел рассеянным склерозом. Несмотря на трудности и проблемы, привнесённые в жизнь болезнью, он продолжает работать и сейчас.

    Факты творческой биографии, рассказывая многое о жизни человека, всё же почти не дают возможности увидеть главное – его живое лицо, понять, чем человек живёт, в каких источниках черпает силы и вдохновение.
    Поэтому так важен был живой разговор с художником, его рассказ о себе, своей жизни и творчестве.

    художник Олег Александрович Очерет

    А. Попов:
    – Олег Александрович: с чего начался Ваш интерес к художественному творчеству?

    О.А. Очерет:
    – Интерес к изобразительному искусству, рисованию – это из детства, конечно. Он как-то сам во мне расцвёл, и не заглох с годами, как это бывает у очень многих. Помню, однажды в детском саду я остановился у репродукции картины Айвазовского «Девятый вал», и просто обалдел. Не мог оторвать взгляда: стоял и смотрел! Вот тогда я и увлёкся тем, что в дальнейшем стало моей жизнью.

    Олег Александрович Очерет

    А. Попов:
    – Может быть, Вы унаследовали этот дар от своих предков?

    О.А. Очерет:
    Отец у меня был военным. Он не считал серьёзным моё увлечение рисованием, но всё равно: я его безумно любил. Он многому меня научил, и вообще – это был хороший отец! Он знал несколько языков, и хотел, чтобы я пошёл по его стопам. Но меня неудержимо тянуло к художественному творчеству: я понимал, что это –мой истинный путь. Наследовать эту склонность мне было некому, я – первый художник в нашем роду.

    А. Попов:
    – Как складывалась Ваша жизнь после окончания Строгановского училища?

    О.А. Очерет:
    – Я много сил и времени отдал дизайнерской деятельности; от тех времён у меня осталось множество авторских свидетельств. Какое-то время я работал на Московском Заводе Киноаппаратуры в Останкино, разрабатывал дизайн множества вещей: пояс кинооператора, элементы питания для кинокамеры, аппарат для продажи воды, вафельницу, автомобильные часы, и так далее. И ещё я разрабатывал макет книжки для детей, обучающей игре в шахматы. Книжка имела увлекательный сюжет, и для того, чтобы двигаться дальше, ребёнок должен был освоить какие-то элементы шахматного искусства. В одном из фрагментов, например, нужно было с помощью шахматных фигур спасти девочку, и успех зависел от ходов, которые должен был сделать юный шахматист.

    Ещё я работал в должности Старшего инженера в Архитектурном отделе организации, отвечающей за производство кабеля. Мы проектировали кабельные заводы: я делал «птички» – так на архитектурном сленге назывались планы застройки, отображённые с высоты птичьего полёта. Это было счастливое, беззаботное время: я был здоров, весел, общителен: казалось, так будет всегда.

    Олег Александрович Очерет

    А. Попов:
    – Как в Вашу жизнь вошла болезнь, что Вы думали, чувствовали?

    О.А. Очерет:
    – Заболел я во время работы в Останкино. Я тогда сильно выкладывался на работе, сильно уставал, так что даже иногда засыпал на совещаниях. К тому же, в коллективе была очень нервозная обстановка: вероятно, это и спровоцировало начало заболевания.

    В то время я ходил в бассейн, бегал – всё у меня было хорошо. Однажды, – это было в сентябре или в октябре, – я вышел на улицу после бассейна в лёгком шерстяном костюмчике, и слегка простудился. Сначала я не обратил на это внимания, но с этого момента с самочувствием стало происходить что-то странное. Я начал ощущать непонятную слабость, лёгкое недомогание, но бодрился, надеясь, что это скоро пройдёт. Однако мне становилось всё хуже и хуже. Я замечал, что подниматься по лестнице становится всё труднее, и забеспокоился: что у меня происходит с ногами? В какоё-то момент я попал к неврологу, а оттуда почти сразу – в 11-ю городскую больницу, в Центр лечения рассеянного склероза, где мне и поставили этот диагноз. Оказалось, больница находится совсем рядом с моим первым училищем: такая вот странная «закольцовка» судьбы!

    Во время той, первой госпитализации, я окреп настолько, что даже стал опять ездить на велосипеде. Конечно, через некоторое время болезнь вернулась, и начала заявлять о себе всё сильнее и сильнее. Но я с самого начала отнёсся к этой ситуации очень спокойно, может быть, даже – слишком.

    А. Попов:
    – Вы рисовали в больнице?

    О.А. Очерет:
    – Мало того: больницу я превратил в свою мастерскую! Я рисовал соседей по палате, врачей, медсестёр, а потом дарил рисунки тем, кто был на них изображён. В тот момент я уже хорошо понимал, что со мной случилось, но не паниковал, нет. Во мне жила уверенность в том, что путь преодоления существует, и я смогу его найти. И я нашёл его, потому, что, взяв в руки карандаш или кисть, я совершенно забывал о болезни. Я заметил ещё тогда, что, если я рисую, я восстанавливаюсь гораздо быстрее и полноценнее.

    Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что выход свой я нашёл. Хотя я и не вылечился, моя жизнь осталась яркой и творческой. С момента заболевания мне удалось многое сделать, да и все три мои персональные выставки состоялись уже после начала заболевания!

    Конечно, со временем состояние становится хуже, и с этим приходится считаться. Но мне и здесь многое удалось. Я, хоть и передвигаюсь с помощью ходунков, делаю это уверенно, не нуждаясь в посторонней поддержке. В такие моменты я даю своему мозгу задание, чтобы он не терял равновесия, стараюсь не обращать внимания на ухудшения счамочувствия. Но самое главное в другом: мне, как и раньше, по-прежнему хочется рисовать!

    Олег Александрович Очерет художник

    А. Попов:
    – А что Вы могли бы сказать тем, кто только что столкнулся с этим заболеванием?

    О.А. Очерет:
    – Нужно всегда помнить, что это – совсем не конец жизни: несмотря ни на что, жизнь продолжается! Я создал свой собственный внутренний мир, как художник, и теперь он – со мной, что бы ни происходило в дальнейшем. Мне повезло, конечно, но почему вслед за мной, то же самое не сможет сделать кто-то ещё? Если человек обретает внутренний мир, он никогда не почувствует одиночества. Я думаю, что в состоянии, когда внешний мир становится чуть дальше, а внутренний – чуть ближе, человек может открыть для себя много нового. Так, я нашёл для себя Бога, и это с лихвой покрывает все мои потери! К сожалению, я поздно крестился, но теперь я всегда молюсь, и это помогает жить и творить. Я обращаюсь к Богу и его Святым Угодникам, и они мне помогают – я это очень хорошо чувствую. Он существует, как воздух – в нас, вокруг нас, везде!

    Если разделить мою жизнь на две части – до болезни, и после, то окажется, что вторая часть – совсем не пустая! Я обрёл Бога, состоялся, как художник, со мной моё творчество, моя дочь.

    Моя последняя работа – икона Иоанна Крестителя. Идея её написать пришла как-то сама, и не отпускала меня, пока замысел не осуществился. Её освятили в храме, поэтому это – именно икона, а не картина. Это моя основная, коренная работа, к которой я подходил всю свою жизнь.

    Сейчас строится новый храм, настоятель которого согласился поместить её там. Для меня это очень важно: после открытия храма написанная мною икона будет там находиться всегда!

    Александр Попов.