[loginform form='sign']
Информационный портал о рассеянном склерозе
  • «Моя цель, стремление, мечта – начать рисовать!»

    Светлана Козлова

    009

    Со Светланой мы знакомы более десяти лет. Не могу даже вспомнить, были ли мы когда-нибудь на «Вы»?

    Познакомившись сначала виртуально, благодаря некогда популярнейшему Форуму «Скованные одной цепью», а потом и лично, мы то общались, то пропадали на несколько лет, сохранив, однако, эту ниточку доброго приятельства.

    Светлана, несмотря на понятные трудности, водит машину, работает в издательстве, а её сын Никита в 2016-м году окончил 11-й класс.

    Этот материал несколько отличается от других, взятых мною, интервью. Прежде всего, это дружеский разговор, ничего не имеющий против молчаливого присутствия и участия в нём любого человека, которому он покажется интересным.

    Александр Попов.

    – Света, расскажи, пожалуйста: с чего началась твоя история, связанная с РС?

    – Первые симптомы появились в 1994-м году, 22 года назад. Тогда ещё не было ни современных методов диагностики, ни соответствующего лечения. Я вспоминаю, сколько меня при первом обострении туда-сюда таскали – ужас! Пытались, но никак не могли понять, почему у меня правая нога «загребает».

    – Сейчас, как, впрочем, и раньше, заболевает много молодых, и часть из них, а также их родители, попадают в ситуацию настоящей психологической катастрофы. Им особенно важны свидетельства, что РС – это не конец жизни, что она продолжается…

    – Сегодня и информации больше, и люди общаются друг с другом гораздо интенсивнее. Мне кажется, что раньше многие даже стеснялись этого диагноза, старались никому о нём не говорить. В России всегда было неудобно болеть чем-то неизлечимым. Я знаю несколько человек, болеющих РС уже несколько лет, которые ведут себя точно так же. Хотя по себе я знаю, что, чем раньше ты озвучишь это для своих друзей, сослуживцев, знакомых, тем органичнее произойдёт принятие этой ситуации, адаптация к ней.

    001

    Этой мыслью не надо жить, но надо научиться жить с этой мыслью. Нужно понимать, что это есть, и что оно никуда не денется. Мне кажется, нынешней молодёжи проще, чем было нам: она понимает, что есть люди, сильно отличающиеся друг от друга, и что это – нормально. Инвалиды стали появляться на улицах, и молодёжи психологически проще принять собственную возможную инвалидность.

    – Бывает непросто обратиться к кому-то с просьбой о помощи. Иногда без этого просто не обойтись, иногда обойтись можно, но это связано с большими трудностями. Бывает, мы сами отводим руку, готовую поддержать нас, потому, что – «неудобно», «неловко», или – «я сам попробую справиться!» Как, по-твоему, быть с этим?

    – В абсолютном большинстве случаев люди готовы помогать, но часто они не знают, что от них требуется. Они хотят что-то сделать, а ты «Мне не нужна помощь!» Зачем, если тебе готовы и хотят помочь, отклонять эту возможность? Мне кажется, ничто не случайно в этом мире, и, возможно, мы для кого-то являемся шансом, возможностью для улучшения кармы. Мироздание – что-то такое умное, и оно всегда приводило ко мне людей, готовых мне помочь. Люди часто сами ищут возможность сделать что-то хорошее, и нужно стараться идти им навстречу.

    Конечно, нельзя злоупотреблять человеческой добротой, но и постоянно отвергать её тоже неправильно. Мои коллеги нашли тонкую грань: с одной стороны, я понимаю, что при необходимости они готовы мгновенно прийти мне на помощь, с другой – ни словом, ни жестом, ни интонацией никто из них не покажет ни своего отношения, ни моего положения среди них. В какой-то момент я поняла одну важную вещь: если я не буду стесняться своего состояния, бесконечно извиняться или шутить по этому поводу, люди будут в общении со мной чувствовать себя гораздо спокойнее и комфортней.

    004

    Однажды зимним утром, ещё не пришедшим в себя после обильного ночного снегопада, я приехала на парковку возле издательства. Площадку ещё не успели расчистить; пробираться по глубокому снегу от машины к входу в здание с тростью в руках было очень трудно. В какой-то момент я потеряла равновесие и мягко упала на спину. Я смотрела в пронзительно-голубое небо, и мне было так спокойно, так хорошо! Но охрана, видевшая всё в глазок видеонаблюдения, мгновенно оказалась рядом!

    Кстати, инвалиды на рабочих местах – отличные «тестеры» качества и условий среды обитания. Кто быстрее и лучше заметит неровный порожек отсутствие поручня, и тому подобное. Без уровня могу определить, что пол неровный. (смеётся).

    Для меня главный девиз, определяющий принципы общение с людьми – позитив и экологичность общения.

    Несколько человек на работе в разное время мне тихо признались, что, увидев меня, они понимают, что многие их огорчения и проблемы – сущая ерунда!

    Действительно: всё познаётся в сравнении. В своё время мне тоже представился случай понять это. Несколько дет назад у меня периодически начал воспаляться тройничный нерв. Кроме изматывающей боли, это – необходимость принимать лекарства, снимающие боль, но и «приглушающие» эмоции, затрудняющие полноценное восприятие жизни. К тому же ты невнятно говоришь, тебя переспрашивают, и каждое слово вызывает у тебя новый приступ боли, отчего ты постепенно делаешься усталым и злым. Год назад у меня началось столь сильное обострение, что пришлось делать операцию, чтобы «выключить» этот нерв. После этого у меня произошла очередная сильнейшая переоценка!

    Когда ушла боль, я начала активно заниматься рисованием. Я остро почувствовала, что мир вокруг нас – это так классно, даже если ты не можешь бегать-прыгать!

    003

    Я ничуть не слукавлю, если скажу, что всё это время у меня, за редкими исключениями было ощущение душевного подъёма. Конечно, были проблемы, но у меня все они проходили через эту оценку и сравнение с тем состоянием, когда доминантой было то, что мне больно, больно, больно! В результате операции нижняя челюсть теперь слегка онемевшая, и я не всегда чувствую соль – в последнее время я даже начала слегка пересаливать. Но и это меня волнует не сильно.

    – Вернёмся к началу. Непонятные недомогания, в конце концов, сменились определённым диагнозом. Что поменялось в жизни в этот момент, с этого момента?

    – После окончания первого курса медучилища, в 1995-м году, мы с тогда ещё будущим мужем поехали в Сочи. В тот момент у меня было много поводов для переживаний и волнений, и, когда вдруг перестал видеть один глаз, я связала этот факт с нервным перенапряжением. Вскоре зрение восстановилось без всякого лечения, и хотелось верить, что об этом случае можно забыть.

    В 1998-м году у нас родился сын Никита, а осенью 99-го проблемы со здоровьем, проявившиеся на фоне начавшейся учёбы в институте, вновь стали меня беспокоить. Ноги сделались непослушными, «ватными», как во сне, а во время экзамена по аналитической химии выяснилось, что трудности со зрением никуда не делись: в глазах двоилось, строчки методички, тайком положенной на колени, наслаивались друг на друга. Тут уж я поняла, что без обследования не обойтись. Сначала даже подозревали опухоль мозга, но сделали МРТ, и сказали: «Расслабься, это – не онкология. Но это – не сильно лучше!» Сначала меня направили в Клинику нервных болезней им. Сеченова, но прошёл месяц, а госпитализации всё не было.. За это время я сама вышла из обострения – без всякого лечения. В то время мне было 20 лет: организм был крепкий и молодой, и он смог своими силами компенсировать обострение. Потом, в январе 2000-го, я легла в НИИ Неврологии. В июле того же года у меня началось очень сильное обострение: ноги почти не слушались, и я могла идти только с кем-нибудь под руку.

    002

    – Ты – человек причастный к медицине: наверное, многое из происходящего ты понимала лучше других? Что ты знала тогда о рассеянном склерозе?

    – Я была о многом осведомлена, хотя причина этому – не феноменальная память, а до сих пор необъяснимое для меня событие. В медучилище, на курсе неврологии, нам рассказывали о великом множестве разных болезней; почти все эти лекции с течением времени стёрлись из памяти. Но лекция о рассеянном склерозе, услышанная мной на втором курсе, сильно «зацепила» меня и запомнилась навсегда. Нам рассказывали, что в основном РС болеют молодые женщины, что адекватного лечения до сих пор нет. Я прекрасно помню, как в тот момент подумала: «Только бы мне этим не заболеть!» Помню, где я сидела, что видела – всё до деталей! Когда мне объявили диагноз, та лекция сразу всплыла в памяти. Но, по большому счёту, ничего, кроме той лекции, я тогда об этом не знала. До этого я работала в реанимации, а туда люди попадают и с другими диагнозами, и в другом состоянии. Я и с больными практически не общалась, пока не заболела сама.

    – А сейчас общаешься?

    Да, но не слишком интенсивно, и – довольно выборочно. Дело в том, что, несмотря на диплом психолога-консультанта и множество пройденных тренингов, я часто бессознательно занимаюсь переносом чьих-то ситуаций на себя. Я примеряю их, и часто в этот момент думаю: «хорошо бы, чтобы такого со мной не было!» И сама себя спрашиваю: зачем ты это делаешь?» С реальными людьми с РС я с удовольствием общаюсь, но на форумах общаться давно не люблю. Честно говоря, у меня и времени-то на это практически нет: работаю полный рабочий день, потом – творчество, рисование… Сейчас вместе со своими приятельницами по увлечению я занята организацией собственной студии. Хотим самостоятельно заниматься с преподавателем; думать, в первую очередь, о творчестве, а не о сопутствующих насущных вопросах.

    – Организация студии требует решения множества вопросов:. Насколько это реально сделать?

    – Вполне реально! Я пришла в управляющую компанию, говорю: «Не хотите ли вы нам помочь?» (смеётся). И, представляешь, нам дали комнату! В центре Москвы, без всякой арендной платы! Для меня – идеальный вариант: помещение – в двух шагах от дома. У нас подобрался хороший, хоть и небольшой, коллектив.

    А чем ты рисуешь – краски, пастель, карандаш?

    – Краски, и в последнее время чаще всего – масло. Я достаточно долго работала гуашью, но в какой-то момент доросла до масляных красок.

    Многие люди приходят к творчеству стихийно, для них часто профессиональный уровень – дело десятое. Но масло – это, безусловно, заявка на высокую требовательность по отношению к себе. Гуашь ни к чему тебя не обязывает, но масло – и в плане стоимости, и во многих других смыслах – дело очень серьёзное. Гуашь не столь пластична: с маслом же ты можешь позволить себе гораздо больше, но с ним нужно чётко понимать, чего именно ты хочешь добиться.

    006

    – А как давно ты рисуешь?

    – Серьёзно я начала этим заниматься года полтора назад, но вообще-то я рисовала всегда – ещё со школы.

    В старших классах увлекалась Востоком: практиковала оздоровительную методику Цигун, много читала соответствующей литературы. Отсюда интерес к живописи Рерихов: я даже пыталась копировать их картины, насколько это вообще было возможно. Восточная тематика волновала меня: философия, музыка, религия, духовные практики. Меня живо интересовала Блаватская и прочие адепты мистики и эзотерики. Мы занимались гимнастикой, но попутно преподаватель рассказывал много интересного о восточных учениях. Практикуемые в группе медитации часто сопровождались у меня шикарными картинами. Хотелось их запечатлеть, и я рисовала, рисовала, рисовала…

    005

    Кстати, мой родной брат в своё время учился в художественной школе. Но с тех пор, как он её закончил, он ни разу не взял в руки кисть. Я же училась в музыкальной школе. Но и моё образование впоследствии проявляло себя, разве что, колыбельными для ребёнка. Теперь брат увлечённо занимается музыкой, а я – живописью: такая вот забавная инверсия!

    – Когда мы узнаём о том, что у нас появился грозный диагноз, это сразу становится не только нашей личной проблемой, но и больно ударяет по нашим близким. Что ты можешь сказать об этом?

    – Близкие прекрасно понимают, как тебе плохо, но помочь не могут, и их это очень угнетает. Мне кажется, многие браки распадаются именно по этой причине. Не все в состоянии каждый день смотреть на то, как близкому человеку плохо. Силы у таких людей в какой-то момент кончаются, и они говорят: «Всё, я больше не могу, давай теперь как-нибудь сам!» Конечно, некоторыми движет эгоизм или банальная трусость, но таких – абсолютное меньшинство. Чаще, по-моему, играют роль такие факторы, как сложности с рождением детей. Многие, не выдержав этого испытания, тем не менее, продолжают помогать деньгами, оплачивают сиделку, и так далее. Не думаю, что это слабость, это просто их путь.. Здесь, видимо, нужно опять сказать несколько слов об ответственности больного человека перед близкими людьми, а не только об их ответственности перед ним. Уходят не от больной жены, а от того, как человек переносит свой состояние, насколько его погружённость в негатив сказывается на отношениях.

    Если говорить обо мне, надо отдать должное моему супругу. Если бы не он и его семья… Они всегда искренне поддерживали меня во всём, в любом положении, и в любых начинаниях. Я захотела пойти учиться – пожалуйста! В результате я получила диплом психолога, уже имея диагноз РС. А вот из Тимирязевской Академии я до этого ушла, не доучившись. Сначала оформила «академку» по состоянию здоровья, но спустя какое-то время поняла, что в области биотехнологий едва ли смогу себя реализовать, если вдруг окажусь в коляске. Родственники и здесь поддерживали меня: никто не требовал, чтобы я скорее начала работать, регулярно выручали с ребёнком.

    Но, самое главное, – это помощь со стороны мужа. Серёжа помогал мне более реально оценить ситуацию, увидеть в ней все потенциальные «плюсы» и «минусы». Это, как: «идёт дождь, на улице плохая погода. ЗАТО я могу посидеть дома и посмотреть какой-нибудь фильм!» Или: «Я не могу бегать и прыгать. ЗАТО я более усидчив, мне легче сосредоточиться на скрупулёзной работе!»

    Наверное, именно благодаря этому паника и вопрос – «За что?» быстро сошли на нет, сменившись более глубоким и точным: «Для чего?»

    008

    – Препятствия, возникшие на нашем пути, каждый воспринимает по-своему. Один то и дело спотыкается о них, другой – использует их в качестве ступеней на своём пути. Как это было у тебя?

    – Анализируя пройденный путь, я понимаю, как много я добилась именно благодаря РС, как ни смешно или странно это звучит. Ведь возможно, что, если бы жизнь не научила меня с помощью этих испытаний движению вперёд, я бы так и работала медсестрой.

    Мне нравилась эта работа, и по-своему мне даже жаль, что она не стала моей судьбой. Если в офисной работе человек перепутает цифры в таблице, ничего страшного не случится. Но если медсестра, собирая капельницу, перепутает дозировки препаратов, человек может умереть. Вот она, разная степень ответственности! Но Судьба распорядилась по-своему, и я пошла другой дорогой. Пошла дальше, вновь и вновь ища себя и многому на этом пути научившись.

    Сейчас я гораздо острее, чем когда-то, чувствую ценность человеческих отношений. Люди, по существу своему, – хорошие, им только надо чаще об этом напоминать!

    – Скажи, Свет: а вот это обращение к искусству, к живописи – нет ли здесь ещё одной попытки уравновесить обыденность смыслом?

    – Конечно! Сейчас я эмоционально живу во многом именно этим. Живопись даёт и ощущение жизни, и признание окружающих – ведь все мы в той, или иной степени, тщеславны! Когда люди видят, что ты можешь что-то хорошо делать, они говорят: «Это классно!», и тебе становится приятно. При этом, конечно, не стоит терять над собой контроль. Профессиональные художники терпеть не могут слово «рисовать». Но я намеренно говорю «рисую», а не «пишу» – потому, что у меня перед ними существует огромный пиетет. По сути, я пока что рисую не свои работы – до «своих» мне ещё расти и расти.

    Есть такая художница – Гапчинская; она рисует весёлых таких ангелочков. Я взяла её идеи и реализовала по-своему, нарисовала маму, папу, коллег. Но, как бы там ни было, это чужая идея. А моя цель, стремление, мечта – начать рисовать во всех смыслах свои собственные картины!

    Очень важно, чтобы образ, родившийся в твоём воображении, ты был в состоянии воплотить на холсте, картоне, листе бумаги, и чтобы он был понятен другому человеку.

    Есть у меня одна задумка: мне хочется людей, только что столкнувшихся с болезнью, привести в искусство. Если они научатся таким образом выражать себя и свои чувства, их жизнь во многих отношениях станет более одухотворённой и осмысленной! Человек может оказаться в коляске, или у него будут плохо работать руки. Но если у него есть творческий задел, если он успел наработать необходимые технические навыки – чувство цвета, гармонии, композиции, ему будет гораздо легче идти этим путём.

    007

    Может быть, именно творчество и творческий поиск смогут помочь в поиске себя в новых – непростых – жизненных обстоятельствах?